Г.Андреев. Белый Бурхан -
52 >
фляжки и встал: бог небесного огня разрешил ему шествовать к цели, но он не
дал знака для молодого спутника Куулара. Агни донесет его просьбу до Варуны,
а тот везде и во всем любит порядок! Если будет знамение умереть Чочушу, он
умрет... И знак этот должен дать горный дух, стоящий часовым у могил и
принимающий облик то претов, то читипатов3. А те, как известно, близки к
земле и небу одинаково...
Вернулся Чочуш, спросил, не глядя на дугпу Мунхийна:
- Мы пойдем ночью?
- Зачем? Мы пойдем утром, - строго сказал Куулар. - Иди в пещеру и спи,
как тебе удобно. На восходе солнца я тебя подниму.
- Но я... Я не хочу спать, дугпа! Я опять хочу есть.
- Ты съел достаточно мяса. Иди спать. Спать! Куулар сделал пас руками,
разведя и перекрестив их. У Чочуша окаменело лицо, закрылись глаза и он
неслышной тенью двинулся к расщелине. Колдун посторонился, уступая ему
дорогу.
Третье лето бродил в горах и лесах Алтая и Саян Куулар Сарыг-оол, пугая
камов и лам, пастухов и монахов-отшельников хинаяны своей черной шапкой и
таким же черным гау-талисманом на черном шнурке, где хранилась плоская
мужская серьга с красным камнем - алун самого таши-ламы, которому еще не
пришло время красоваться в мочке левого уха, оттягивая ее чуть ли не до
плеча. Но и сейчас уже с Кууларом не спорят, опускают перед ним глаза
красношапочники и желтошапочники. Помнят, что именно жрецы черной секты
вложили в руки благословенного Цзонхавы резец, которым он подправил буддизм,
превратив его в новую ветвь религии, а Тибет, где еще совсем недавно
царственно лежал шаманизм Бонпо, в твердыню ламаизма.
Но сейчас нужен новый реформатор того, что создано Цзонхавой. Ламаизм
портится, расцвечивается оттенками ложных верований, которые, как плесень,
разъедают его гранит и кремень. Ламаизм надо очищать от ложных и заумных
толкований, отсекать мертвые куски, как сухие ветви с живого дерева. И
сделать это может только жертвенный нож Бонпо... Приверженцы реформации