Г.Андреев. Белый Бурхан -
45 >
Сада Мунко вздохнул:
- Мудрость всегда обходится дорого, доромба. И богам, и тенгриям, и
ассуриям9, и людям... Особенно - людям, небожители получают ее прямо от
богов...
Бабый не стал спорить - старик уже отходил, мысли его путались. Но
через мгновенье он понял, что ошибался - старый мудрец говорил внятно,
связно и убедительно. Но мысли его были непривычны и как-то не вязались с
представлениями доромбы.
- Мысль всегда имеет силу закона. Это - мудрость таши-ламы и лхрамб,
мысль-действие принадлежит к мудрости высоких лам. А вот мысль как правило
жизни - это уже, доромба, наша с тобой мудрость на всю жизнь!
- Невелика ценность мысли, - буркнул Бабый, - если она бессильна! Какой
от нее прок людям?
- Ты не прав, доромба. С помощью нашей мудрости мы помогаем людям жить
и преодолевать трудности. Это не так мало!
- Для меня - мало. Ничтожно мало!
- Ты - молод, доромба, и потому торопишься... Сними с меня ладанку,
распори ее ножом, там лежит монета со знаком огня... Мне ее дал Гонгор...
Хубилган Гонгор...
Старик задыхался и уже не мог говорить. Бабый сорвал ладанку, разодрал
ее зубами - искать нож было уже некогда. Монета сама упала ему на ладонь:
серая, невзрачная, со знаками молний, вставленных друг в друга крестом и
загибающихся в левую сторону двумя изломами. Бабый сразу вспотел: знак
Идама! Как попала к старику эта страшная монета? Ах, да... Ему ее дал
хубилган Гонгор! Зачем?
- Иди в дацан Эрдэнэ-дзу, - прошептал умирающий, - там отдашь монету
Гонгору и скажешь... И скажешь, что сада Мунко не успел ничего сделать...
Еще скажешь, что таши-лама...
Старик захрипел, выгнулся дугой и медленно обмяк.
Бабый вытер потный лоб, шагнул к выходу:
- Эй, кто там? Он умер.
Глава четвертая
ЧЕРНЫЙ КОЛДУН
Донельзя оборванный человек, измученный жаждой и голодом, вел в поводу
такого же изможденного коня. Куулар нахмурился: через Хемчик идут только