Г.Андреев. Белый Бурхан -
44 >
- Могу. Только я ничего не вижу.
- Я поведу вас.
На отдалении был высокомерен и говорил ты, вблизи стал вежлив и перешел
на почтительное вы... Не знает, как себя держать? Но ведь он сделал
такой
драгоценный подарок, как бусы дзи! За одно это можно позволить себе многое!
Да, слишком долго он смотрел на белые листы в полной темноте, при
слабом свете кадящего светильника, и потому сейчас, куда ни взглянет,
повсюду видит черные прямоугольные листы, сквозь которые чуть-чуть
просматриваются белые силуэты людей, деревья, конус юрты...
Их встретила Должид, жена Цэрэниша. Молча отбросила кошемный полог,
подвела к постели старика.
- Выйди, дочка, - попросил умирающий, - мне надо поговорить с доромбой
наедине. И ты, Чампа, выйди.
Старик попытался привстать, но Бабый положил ему ладони на плечи:
- Не надо, сада Мунко. У нас мало времени.
- Ты прав, доромба. Садись сюда. От меня нет заразы. Я умираю от
старости... Готовить меня к смерти не надо - я подготовился к ней сам. А вот
обряжать мое тело придется тебе, доромба, другого ламы нет поблизости... Я
хотел бы из пяти стихий успокоения выбрать огонь:
сожги меня вместе с этой юртой... Она никому не нужна... А вот бурханы
надо поставить на место, в дуган. Они мне не принадлежат.
- Это сделает Чампа.
- Это сделаешь ты, доромба. Чампа не смеет входить в дуган! Он проклят
ламой Жавьяном двести лун назад. Потому и ходил накорпой в Лхасу, чтобы
сменить имя... Ганджур можешь взять себе: после моей смерти его все равно
выкрадут...
Бабый отрицательно кивнул головой:
- Мне негде хранить эти книги.
- Ты много успел прочесть?
- Закончил первый том.
- Значит, осталось всего сто семь? - Старик вяло улыбнулся. - По
неделе
на каждый - почти вся молодость
- У меня нет времени на это, сада Мунко! - Бабый отвел глаза. - Читать
Ганджур - гору ковырять ножом... Ни сил, ни времени не хватит!