Г.Андреев. Белый Бурхан -
40 >
этот высокий лама подписал с захватчиками печально знаменитый Лхасский
договор - позорнейший акт начала XX века.
Вот так и случилось, что если раньше в Тибет мог войти только
паломник-накорпа, то теперь шли караваны, охраняемые солдатами. Разбой в
пустынных землях Гоби, Амдо и Цайдама стал обыденным делом, вооруженные
отряды голаков и тангутов плодились. Но Лхаса берегла свое золото: охранные
войска были утроены, пограничные посты выдвинуты к караванным тропам,
оседланы перевалы. Немытые люди в грязных вонючих шубах хватали и грабили
всех, кого должны были охранять. Но золотые караваны не трогали - за них
наказание было неотвратимым, скорым и ужасным. Потому и прошел невредимым
бурятский золотой караван. Самым же поразительным во всей этой истории было
то, что отряды разбойников и близко не подходили к золотому каравану, хотя
пять до него и семь после него были разграблены начисто!
Так четыре комплекта Ганджура попали к бурятам. Но эта покупка
опустошила кассы дацанов, и было решено два комплекта драгоценных книг
перепродать калмыкам за еще большую цену.
- И их продали? - спросил Бабый. Цэрэниш пожал плечами:
- Я точно не знаю, но слышал от надежных людей, что двести шестнадцать
книг не попали ни в Иволгинский, ни в Агинский дацаны. Других же крупных
монастырей у бурятов нет.
- А пятый комплект, который здесь, в дугане?
- Пятый нам достался даром. Он незаконный.
- Подделка?
- Нет, он отпечатан с тех же досок и в то же время, что и первые
четыре. Я был одним из трех ховраков, которые его печатали по ночам и
прятали отдельными листами под досками пола. А потом так же, частями,
переправляли домой... Здесь, в дугане, сада Мунко собрал все листы в тома и
переплел их в доски и ткани. Переплеты разные, как и листы, но это -
настоящий Ганджур!
Вошла женщина, по-видимому жена Цэрэниша, принесла на деревянном блюде
дымящийся бухилер, вопросительно посмотрела на старика. Но тот отрицательно