Г.Андреев. Белый Бурхан -
36 >
- Мое имя - Бабый. Я - доромба. Мне сказали в Иволгинском дацане, что
ты - лучший в этих краях срич-жанге - толкователь книг и священных текстов.
- Да, я им был, доромба. Давно.
В дугане не было окон, и Бабый не видел, где укрылся лама и что делает
в полумраке: его голос слышался то слева, то справа, то впереди...
- Ты больше не читаешь священных книг? - удивился Бабый, переступая с
ноги на ногу и не решаясь двинуться.
- Я почти слеп и не вижу священных знаков. Видно, скоро придет время
зашивать и мои веки... Ты не буянчи-похоронщик?
Глаза Бабыя освоились и теперь он различал шкафы, на полках которых,
как подушки, лежали толстенные тома священных книг, укутанные в разноцветные
шелковые покрывала. Книг было много, но вряд ли здесь могли находиться тома
Ганджура! Такая драгоценность должна храниться в богатом и знаменитом
монастыре или храме... Что-то напутали эти жулики Чампа и Туманжаргал!
- Сада Мунко! Мне надо поговорить о Ганджуре, который исчез. А может,
его и не было?
- У меня есть юрта, доромба. Там я привожу в порядок бурханов, которых
губит плесень Но ты - гость, я найду для тебя постель и еду.
- Ты не ответил на мой вопрос. Мне нужны только
книги!
Старик стоял у самого священного места и не имел права ни спрашивать,
ни отвечать. Переставив чашечки с жертвоприношениями, он подошел к гостю,
нащупал его руку, вложил несколько твердых крупинок в ладонь
Бабыя:
- Это - святыня дугана. Обломки ногтя самого таши-ламы6. Зашей их в
свою ладанку, и они помогут тебе стать
лхрамбой7.
Он сбросил крюк и распахнул двери Ослепительный свет ударил по глазам,
и они заслезились. Бабый смахнул ладонью влагу с ресниц, глянул на круто
загнутые края карниза крыши, но небесная синева ослепила его еще больше.
Старик Мунко за спиной Бабыя постукивал ключом, запирая двери, и не видел
состояния гостя. Бабый прищурил глаза, и они немного успокоились.
- В Кайлас тебе надо идти, доромба. Там в неприступных горах скрыты