Г.Андреев. Белый Бурхан -
34 >
благословенной страны не возвращается!
- Я был настоящий накорпа, лама! Я хотел видеть Большого Будду и
Поталу! Но я был нищ, и стражникам нечем было у меня поживиться...
Бабый кивнул: Чампа не врал - нищему паломнику нечего делать в Лхасе.
Он перебирал камни бус и ощущал пальцами их мягкое тепло. Они как бы
светились изнутри и в их магических знаках была заключена не меньшая сила,
чем в чудесном перстне владыки Шамбалы. Но ведь и монах знает об этом!
- Сколько ты хочешь получить за эти дзи?
- Сто индийских серебряных рупий.
Бабый вздохнул и протянул драгоценные бусы обратно:
у него не было и десятой части этой суммы.
- Может, купите ладанку, лама?
- Нет, Чампа. Ладанка мне не нужна. У меня нет талисмана.
Какая-то смутная догадка озарила лицо монаха:
- Вы пришли к сада Мунко, лама?
- Как ты догадался? - изумился Бабый.
- Больше здесь не к кому приходить ученому ламе.
- Да, я прибыл в его дуган5. Я ищу Ганджур.
- Возможно, лама, вы уже у цели.
Чампа подозрительно долго возился со своими узлами, ему явно не
хотелось так просто и глупо расставаться со строгим ламой в красной шапке,
который ищет Ганджур. Но он знал старика Мунко из дугана, коли шел к нему на
поклон, и это многое меняло.
- Я бы продал вам дзи и дешевле, лама...
- У меня мало денег, и мой путь еще не завершен. Я должен найти
Ганджур, чтобы прочесть его! Мы оба - нищие, Чампа. Но у тебя - своя цель, у
меня - своя...
- Да, лама, это так... - Он поднял потное лицо, на котором робкая живая
улыбка доброты мучительно боролась с мертвой маской жадности и тревоги.
Потом он достал из-за пазухи драгоценные бусы и протянул их Бабыю.
Тот принял их недоверчиво:
- Ты согласен продать мне дзи за два нарсанга?
- Нет, лама. Я отдаю их даром. Я хочу, чтобы сада Мунко, к которому вы
идете, снова видел буквы...
Добравшись до дугана, Бабый кивком поблагодарил караван-бажи, поднялся