Г.Андреев. Белый Бурхан -
33 >
святой помет грифонов и символы дхармы на самых неподобающих предметах? У
такого все может быть!
- Тебя спасает от кары только твоя святая цель. Когда обойдешь всех,
возвратишься ко мне. Надо поговорить...
- О, добрый лама! Если вы дадите мне нарсанг...
- У меня нет этой монеты.
Монах поклонился и протянул свою лодку соседу Бабыя. Тот подумал, вынул
горсть медных монет, долго перебирал их. Сначала хотел бросить полновесный
шо, но нашел монету покрупнее, а достоинством всего в четверть шо. Бабый
нахмурился: не верят люди этому плуту, собирающему деньги на новый
монастырь!
Кто-то из толпящихся вокруг Бабыя захотел-таки купить танку монаха -
дешево и свято. Тот приосанился, начал торговаться, шепча еще тише, чем
когда расхваливал свою плохую работу, - восторг и важность душили его...
Наконец сторговался. Новый владелец танки-лохматый и самодовольный
караванщик - закутал ее в белую холстину, презрительно и даже брезгливо
бросив под ноги монаху его выцветшую синюю тряпку. Но тот сиял: у него в
запасе таких танок было, вероятно, десятка три...
Толпа постепенно разошлась, и монах-торговец оказался с Бабыем наедине.
- Ну, что у тебя есть еще?
- Бусы дзи, лама.
- Покажи.
Бабый был уверен, что плутоватый монах непременно подсунет ему
китайскую подделку: из окаменевшего помета птиц или черного камня с грубо
процарапанными знаками великой тайны. Но торговец протянул ему подлинные
бусы из роговика с внутренними знаками, вчеканенными секретным способом
тысячи и тысячи лун тому назад мастерамы Такагмы.
- Как тебя зовут?
- Чампа.
- Ты - тибетец?
- Нет, монгол.
- А почему у тебя тибетское имя? Ты был накорпой в Лхасе?
- Я не дошел до Лхасы, - смутился монах. - Меня остановили стражники, и
их доньер приказал мне убираться из Тибета.
- Тебе повезло. Тот, кто обманывает, живым из священной и