Г.Андреев. Белый Бурхан -
3 >
чужой язык... А сколько лун живет в дацане сам Жавьян? Старый уже... Хорошо
приглядишься - совсем старый! Жамц моложе его, а уже-высокий лама, гэлун5!
Ширетуй дацана! Почему Жамц - гэлун и настоятель монастыря, а Жавьян -
только баньди и ничтожнейший из лам?
- Ты уже спишь, хубун? - вкрадчиво осведомился Жавьян. - Принеси свежей
воды! Пить хочу.
У Жавьяна всегда так: только прилег - поднимайся;
только понес кусок ко рту - вставай на молитву; чуть зазевался или
ослушался - подзатыльник, а то и пинок...
Пунцаг послушно поднялся, взял глиняную кружку, толкнул отчаянно
застонавшую дверь, гулко застучал деревянными башмаками по каменным плитам
пола. Мягкие и теплые гутулы здесь носили только ламы, да и то не все. Ламе
нельзя тревожить священного покоя дацана. Ховраку - можно, он не человек и
не лама, он - скот. Скот, который умеет не только работать, но и говорить.
Правда, работать ховрак должен всегда, а говорить, когда его спросят. Любой
лама может взять Пунцага за второе ухо и отвести к себе, заставить доить
коров и сбивать масло, рубить дрова и топить очаг, мыть пол и чесать ламе
пятки и спину... А ведь и в этом дацане есть ховраки, которые за пояс-терлик
заткнут любого ламу! Но они - проданные в дацан за разные провинности, и им
тоже никогда не носить коричневых, красных или желтых одежд! Они -
жертвенные, искупающие вину своих предков...
Но Пунцаг хуже их всех. Он - чужак: не бурят, не монгол, не урянхаец и
тем более не тибетец! Его родина - далеко. Она там, где заходит солнце. Так
говорил ему отец, провожая в дацан... И, выходит, прав Жавьян: кто же даст
чужаку священные одежды, колокольчик и жезл ламы?.. Но откуда он мог узнать
об этом, если даже отец сказал, что их род - тайна, и даже отец его отца не
знал настоящего своего имени и названия местности, откуда кочевал прадед
тысячи и тысячи лун назад, еще до рожденья отца Пунцага... А вот Жавьян -
знает! Значит, правду говорят, что ламы могут читать не только тревожные