Г.Андреев. Белый Бурхан -
22 >
потом понял, что Коткен всю свою долгую и трудную жизнь искал этот свет и
эту силу, но так и остался при дымном очаге выплевывать остатки своих
внутренностей. А ведь он верил всегда, что стоит лишь отыскать счастливый
перевал, за которым скрывается долина радости, и все будут жить в
довольстве, сытости и мире Не нашел сам и передал этот завет мальчишке,
которому даже с именем и то не повезло*.
* Имя переводится как "Испуганный"
В счастливую долину верили и русские бородачи, живущие в душных
деревянных домах и прячущие огонь очага в каменные сундуки. Только свою
долину они называли другим именем - Беловодией7. А Коткен перед смертью,
когда его душили духи-кермесы, шептал другое имя своей мечты - Шамбала8...
Имена-то, может быть, у той долины разные были, но ведь она - одна! А
если та счастливая долина одна, то хватит ли в ней места всем сирым и
обездоленным? И другое что-то бормотал Коткен. Он много кочевал, много
видел, много думал. Да и не похож был на других стариков кайчи не кайчи, кам
не кам, а что-то между ними Злые языки говорили, что и не теленгит он вовсе,
а дальний гость из мест неведомых - ни родни, ни друзей у него не было. Да и
песни он пел другие. И сказки рассказывал, не похожие на сказки гор. Даже
злого Эрлика называл почтительным длинным именем Номосуцесова
Чочуш остановил коня, козырьком приложил ладонь к глазам серебряное
поле степи разрезал длинный зеленый язык, посреди которого стояла рыжая юрта
и над нею клубился дымок. Всадник удивленно прицокнул языком- такого подарка
он не ожидал: Доможак сказал, что его костер в этой степи горит последним. И
зная, как тяжел путь от леса через сухую степь, загрузил торока на седле
гостя едой и питьем на пять дней пути. И ружье дал, заплатив им за топшур и
песни:
- Когда съешь и выпьешь все, тебя ружье кормить будет.
В степи, как и в горах, нет врагов. И, запрятав косичку под шапку,
Чочуш повернул коня к одинокой юрте. Первыми его заметили собаки и подняли