Г.Андреев. Белый Бурхан -
19 >
мальчиков и трех девочек подарила степи. Будь ее воля, она давно бы
выбросила доски русского бога и поставила жертвенные чаши перед Козе палазы
- дитем Козе. Но муж не хочет, боится русской нагайки, а может, и тюрьмы
Белого Царя. Вот их сосед выбросил иконы, и ему сразу повесили цепи на ноги
и угнали к истокам Сисима и Кизира, в Саяны, где кандальники всех мастей
моют золото. А поп, что проклинал потом Чингиса в своей церкви, рассказывал
даже, что одного из вероотступников по имени Тойгильда не так давно сожгли
живым на огне... Гореть на огне и Чингису, сказал поп, когда он умрет...
Лениво дымилась трубка в зубах Доможака. Он думал. И мысли его были
похожи на мысли его жены Сорул. Только нечаянный и далекий гость хмурился
все больше, провожая усталое солнце, падающее за оставленные им горы.
Вот погас и закат, оставив желтое нежаркое пламя. Теперь солнце
вернется только утром и будет светить ярче и греть жарче, чем сегодня. А
потом еще короче будет его путь в ночи, и дольше оно будет стоять над
степью. И быстро будет расти трава на ней, и прямо на глазах будут тучнеть
овцы и отливать шелком крупы коней. И, может, снова понесет радостную ношу
жена Доможака, чтобы зимой подарить степи еще одного ребенка... Правильная
жена у Доможака, что и говорить!
Хорошо раскурил трубку пастух. Теперь можно и певцу передать: пусть и
он подумает о своем. Через его горы и долины тоже прошли когда-то давно и
совсем недавно орды завоевателей, натворив не меньше бед, чем здесь, в
Великой Степи. Люди его гор были мастерами на все руки, как и люди степей
Доможака. Но его горы были малолюдны, хотя и носили множество родовых имен.
Им вообще негде было взять силы для отпора врагу и для воскресения жизни...
Ведь у них не было Хуртуях тас...
Темнело небо, рождая звезды. Так же темнело лицо
Сорул в сумрачном углу юрты, когда она дарила степи новую жизнь. Все в
мире рождается трудно - с болью, кровью, слезами... У всех детей Доможака -