Г.Андреев. Белый Бурхан -
15 >
гостя к очагу, к столу, к беседе. А ведь он, отец Севостьян, девять лет
назад крестил этого раскосого минусинского татарина в христианскую веру и
награждал новым православным именем! Был дикарь Доможак, стал христианин
Федор! Во как! Знает, видно, бестия, что с пустыми руками пастырю грех велик
уходить от пасомых...
Вот только - что с него взять? Не просто беден, а позорно нищ
новообращенец, хотя и гордыни у него - что у генерала!.. И детей наплодил
полную избу - вповалку уложить на пол, так и ступить будет некуда... Хорошо,
что теплынь стоит по весне - дома мелюзгу не удержишь ни босой, ни раздетой!
А зимой как же обходились?
- Ох-ох-хо! - вздохнул поп, опускаясь на грязную и обшарпанную скамью у
входа, заваленную шкурами и какими-то волосяными веревками: для юрты, что
ли? Так их и в пять юрт не затолкаешь!
"Вот она, срамота людская! Сами живут по-скотски, плодят скотов, а
пастырю - ни почета, ни привета... С голоду помри у порога - дверью не
хлобыстнут, окаянные..."
Он гулко кашлянул в кулак:
- А пошто, сын мой, лампадка не горит у образов-то?
- Карасий чок.
- Маслица б подлил деревянного Лампадка-то на маслице должна быть, а не
на керосине вонючем! Али свечек накупи в запас. У меня есть. Жену пошли или
сам сходи в храм божий.
- Деньга чок.
- Жирку бараньего натопи, тряпицу положи - опять же лампадка будет.
Коптит токмо, а лики святые высвечивает... Ничего, грех не велик, когда на
те лики копоть оседает - душа чище!
- Баран чок.
"Вота задалдонил! - рассердился поп. - Чок да чок! Других слов нету у
него, что ли?"
Отец Севостьян был не в духе и потому несправедлив к Доможаку-Федору.
Из многих десятков прихожан-перекрещенцев он лучше всех говорил по-русски,
тогда как сам священник не знал и десяти слов на местном, а смысл бытовых
фраз просто угадывал1. Но слово "чок" знал хорошо. Это был отказ - нет и
баста, хоть кол на голове теши! С другой стороны подковырнуть окаянного?