Г.Андреев. Белый Бурхан -
11 >
долго был неутешен:
Сандан стал для него не только наставником, но и сумел заменить
мальчишке если не отца, то старшего брата. У него он многому научился, с его
помощью во многом разобрался в дацане.
После этого он угодил к худшему из лам, который не любил и боялся
Сандана, как и вообще всех толковых лам, и появление Пунцага стало для него
праздником, который он отметил тем, что избил ховрака, придравшись к
пустяку, убежденный, что тот не посмеет дать сдачи и уж тем более не побежит
жаловаться ширетую на несправедливость - любой лама свят, и все дела его
угодны самому небу!
Когда Пунцага позвал Жамц, он подумал, что тот пошлет его в мастерскую,
где лепили, отливали, штамповали, паяли и вырезали бурханов, бодисатв, будд
и богинь. Это ремесло в дацане было почетным, его знали немногие, и учил лам
секретам ковки и штамповки сам ширетуй, постигший священное таинство в
Тибете. И, действительно, Жамц мастерски лепил из каолина богиню Дара-Эхэ18,
сравнивая ее лик с портретом русской царицы, напечатанном на белой сотенной
ассигнации.
Но ширетуй нашел Пунцагу другое дело: уже утром его ховраки сообщили с
ухмылкой, что такому постельному мальчику самое место быть вечным и
неизменным банщиком-прачкой у гэлуна. И расхохотались, перемигиваясь...
Пунцаг прислонился спиной к шершавой стене, взглянул на застланное
серыми тучами низкое небо, медленно двинулся к потемневшему от непогоды
гигантскому барабану хурдэ. Остановился, положил ладонь на рукоять и тут же
отдернул ее - он не послал еще своего пожелания небу, и нужная ему молитва
не ляжет поверх других. И получится не моленье небу, а баловство с машиной.
Пунцаг отскочил от хурдэ и обернулся на голос - его звал сам Тундуп,
лениво размахивая неизменной палкой.
- Иди сюда!
Ховрак повиновался. Остановился в двух шагах от грозного, заплывшего
жиром дарги, склонил голову.
- Ты почему не работаешь, а шляешься с утра? Я уже давно слежу за