Самид Агаев. Седьмой совершенный -
98 >
- Ходжа Кахмас,- помедлив, ответил Имран. - Я богослов, путешествую по
стране, читаю лекции, толкую людям законы шариата. А как зовут тебя?
- Али, - сказал караван-баши.
- Хорошо, - кивнул Имран и пошел за подручным.
Только теперь, шагая за погонщиком, Имран понял причину своего
неожиданного поведения. Еще до того, как в воздухе прозвучало имя Ходжи
Кахмаса, с того момента, как он надел халат богослова, наш герой неосознанно
пытался подражать ему. Теперь в нем жило два человека.
Через час караван выступил. Был он невелик: двести верблюдов, сотня
лошадей и лошаков, около десятка ослов. Купцы, погонщики, охрана и разного
звания случайный люд. (Автор начал перечисление с животных без умысла).
Качаясь меж верблюжьих горбов, Имран, мысленно попрощался с Кахмасом и
поблагодарил его.
На первом привале Имран полночи просидел у костра, борясь с искушением
оставить караван и двинуться прямиком в горы к своей семье. Два дня пути
отделяло его от возможности обнять детей и почувствовать их запах. Он даже
несколько раз вставал и довольно далеко отходил от огня, но всякий раз
возвращался, ибо обещание, данное им Ибрахиму, не давало ему покоя.
Удивительное дело, порядочный человек всячески пытается уклониться от
принуждения, но будучи свободен пойдет на погибель, лишь бы сдержать данное
слово.
- Эй, ходжа, - окликнули его от костра, - что тебе не сидится на одном
месте?
Имран вернулся, подсел к костру и зажмурился, ощутив его блаженное
тепло.
- О, ходжа, - обратился к Имрану один из охранников, коротавших ночь у
костра, - рассказал бы что-нибудь, скрасил бы нам часы ожидания.
Имран вздрогнул, словно пойманный с поличным. Будь на его месте сам
ходжа Кахмас, он бы отказался, сославшись на нерасположение. Но Имран боялся
отказаться, чтобы не навлечь на себя подозрение. Лихорадочно вспоминая
какую-нибудь забавную историю, он в отчаянии поднял голову и вдруг на