Самид Агаев. Седьмой совершенный -
94 >
Ходжа Кахмас, не раздеваясь, лег и попросил:
- Накрой меня чем-нибудь, мне холодно.
Имран накрыл богослова.
- Ты пойдешь завтра в суд? - спросил он.
- Нет, у меня завтра лекция, - стуча зубами, ответил факих.
- Умоляю тебя, найди начальника полиции, расскажи ему обо мне. Он
обещал мне.
- Его нет в городе, - едва совладав с дрожью, произнес ходжа Кахмас. -
Он исчез, я немного посплю, после поговорим.
После этих слов богослов сразу впал в беспамятство. Имран поправил на
нем сбившуюся одежду и принялся ходить из угла в угол, лихорадочно
размышляя. То и дело он порывался броситься к двери и стучать в нее до тех
пор, пока сюда не явится начальник тюрьмы. Но помня, как смеялся над его
требованиями надзиратель, Имран бессильно сжимал кулаки и продолжал мерить
шагами камеру. К тому же тюремщик до сих пор был зол из-за той драки и все
еще грозил карцером. Имран сел на свое ложе и стиснул голову руками. Ходжа
Кахмас спал беспокойно, тяжело дыша, грудь его терзал сухой кашель, иногда
он начинал горячо и сбивчиво бормотать во сне. В отверстие под потолком
проник лунный луч, и Имрану нестерпимо захотелось схватиться за него и
выбраться из камеры. "А ведь можно было убежать", - устало подумал он и
долго перебирал варианты бегства, которые мог предпринять, временно находясь
на свободе. Ходжа Кахмас застонал во сне и вывел Имрана из оцепенения.
Схватив богослова за плечо, он тряс до тех пор, пока тот не открыл глаза.
- Раздобудь мне кинжал, - попросил Имран, - прошу тебя, принеси мне
завтра кинжал.
- Я ничего не говорил, - невпопад ответил Кахмас, - я здесь не причем.
И вновь сомкнул веки.
- Он бредит, - сказал себе Имран, - у него жар.
Он поднялся, подошел к двери и постучал. Ответа не последовало.
Постучал сильнее. Стал бить в дверь кулаком. Через некоторое время
недовольный голос тюремщика спросил:
- Ну что там еще?
- Ученый заболел, - крикнул Имран, - позовите врача.