Самид Агаев. Седьмой совершенный -
72 >
твою жизнь сейчас никто и даника не даст. Иди уж.
Тюремщик вывел Имрана во двор и поручил убрать тюремный двор.
- Метлу возьмешь у стражника, за будкой. Эй, Аббас, - крикнул
надзиратель, обращаясь к стражнику, - дай ему метлу и присмотри за ним, я
сейчас еще пару человек приведу.
Имран схватил метлу и принялся старательно махать ей. Никогда еще
грязная работа не приносила ему такого удовольствия. Надзиратель привел еще
двух человек, поставил в ряд и принялся командовать, заставляя заключенных
ритмично взмахивать метлами. Имран вначале двигался в середине, затем
переместился к стене, в нижней части которой, почти у земли, были прорезаны
небольшие, забранные решетками вентиляционные окна полуподземных камер. Из
этих окошек тут же послышались голоса: "Легче, легче маши метлой, придурок,
пыль не поднимай, ублюдок, собачий сын".
- Давай, давай, не останавливайся, - рявкнул надзиратель, увидев, что
заключенный замедлил движения, - раз - два, раз - два.
Но вскоре ему надоело командовать. Жар с неба и пыль с земли сделали
свое дело. Надзиратель убрался в тень от будки стражника и принялся
обмахиваться дощечкой, на которой были записаны имена работающих.
Имран подметал, не поднимая головы и не реагируя на оскорбления,
доносящиеся из камер, но среди потока ругани он вдруг услышал свое имя. Не
веря своим ушам он скосил глаза, наклонил голову и увидел в сумраке окошка
чей-то горящий взор.
- Имран, это я - Ибрахим, рад видеть тебя в добром здравии.
Имран вздрогнул и оглянулся. Надзиратель о чем-то лениво беседовал со
стражником, стоящим у ворот.
- Здравствуй, - через силу произнес он, ему было тяжело разговаривать.
Чувство вины тяготило его. Тяжесть предательства сковала язык. Как он
надеялся избежать этой встречи.
- Где ты сидишь? - спросил Ибрахим.
- Там, - неопределенно повел головой Имран.
- А меня, видишь, под землю запрятали. Тебя допрашивали?
- Да.