Самид Агаев. Седьмой совершенный -
62 >
недобрым огнем. Ходжа Кахмас встревожено оглянулся. Товарищи его скрылись за
углом, охраны же не было видно. Он вновь посмотрел в лицо дервишу, желая
обрести спокойствие, но губы бродяги раздвигала зловещая улыбка. Ходжа
Кахмас резким движеньем подобрал полы халата и бросился бежать обратно.
Дождавшись судью, он сослался на рези в животе и в сопровождении
стражников вернулся в тюрьму. Он был не на шутку испуган.
Войдя в камеру, он облегченно вздохнул и сказал, обращаясь к Имрану:
- Вот ведь как бывает. Мог ли я когда-нибудь подумать, что придет время
- и тюрьма станет мне дороже родного дома.
* * *
Имран давно проснулся и меряя шагами камеру, ожидал пробуждения Ходжи
Кахмаса. Утром, как обычно, за ним пришли стражники, чтобы проводить в
медресе, где он должен был читать лекцию. Сквозь сон Имран слышал, как сосед
отказался выходить из камеры, ссылаясь на плохое здоровье. Наконец, Ходжа
Кахмас пошевелился, приподнялся и открыл веки.
- Ну что ты, как курица, - первое, что сказал ходжа Кахмас, -
туда-сюда, туда-сюда.
Имран не обиделся, глупо сориться с человеком, с которым ты заперт в
четырех стенах.
- Скорее как петух, - улыбаясь, сказал он, - я же мужчина.
- Чему радуешься, глупец? - злобно сказал ходжа Кахмас. - Помилование
получил?
- Да нет, не получил. Вот проснулся, пощупал - голова на месте, значит,
живой, вот и радуюсь.
- Ответ достойный мудреца, - справедливо заметил ходжа Кахмас.
- Тебе лучше? - спросил Имран. - Может врача попросить?
- Не надо врача, моей болезни он не поможет. Дервиш меня вчера напугал,
охота за мной началась.
- Ты не ошибся?
- Я! Я людей насквозь вижу. Они меня в покое не оставят. Что делать,
ума не приложу. Не век же мне здесь жить.
- Утешься, глядя на меня. Убьют тебя или нет, это еще вопрос, а вот мне
вряд ли что-нибудь поможет.
- Ишь ты, как заговорил, деревенщина, - усмехнулся факих, - послушаешь,
прямо философ.