Самид Агаев. Седьмой совершенный -
46 >
оголенную спину Убайдаллаха. Мессия захлебнулся в крике, голова его упала на
грудь. Кожа в месте удара лопнула, показалась сукровица. Палач отвел руку
для второго удара.
- Подожди, - остановил его Абу-л-Хасан, морщась, он вглядывался в лицо
махди, - кажется он в обмороке.
- С одного-то удара? Слабоват, - покачал головой палач в маске.
- А что же ты хотел, все-таки врач. Это ваш брат привычен к битью. Дай
ему воды.
Палач взял ведро воды и плеснул на Убайдаллаха. Махди очнулся и, часто
дыша, испуганно смотрел на окружающих.
- Послушай, - сказал ему сахиб аш-шурта,- вот в этом ящике (Убайдаллах
затравлено проследил за его рукой) лежит много приспособлений, которые
заставят тебя говорить. Тебе оторвут ногти на всех пальцах, отрежут уши,
отобьют все внутренности. Ты же врач, знаешь, чем это грозит человеку. Все
равно ты все расскажешь. Подумай, стоит ли причинять своему телу столько
страданий. И главное, жертва будет напрасной, никто не оценит твоего
мужества, потому что о тебе никто не узнает.
- Хорошо, - хрипло сказал Убайдаллах.
- Ну вот, прекрасно, я знал, что мы договоримся, - и, обращаясь к
Абу-л-Хасану: - Прошу вас, раис.
- Назови свое настоящее имя, - спросил дабир.
- Саид, - после недолгого молчания произнес махди.
- Откуда ты взялся, почему называешь себя потомком Фатимы и махди?
- Мой дед Абдаллах - сын Маймуна Каддаха - глазного врача, известного
операциями по удалению катаракт.
- Да, я слышал о таком, - кивнул Абу-л-Хасан, - глазной врач Маймун,
перс. Значит он был твоим прадедом?
- Именно так. Мой дед Абдаллах был другом Мухаммада, сына седьмого
имама Исмаила. После его смерти он стал проповедовать его веру. И мой отец
делал это и завещал моему брату Ахмеду. Брат умер, а сын его еще мал,
поэтому я заступил его место и отправился в Магриб, изменив свое имя.
Допрашиваемый замолчал и опустил голову.
- Вера у нас у всех одна, - заметил Абу-л-Хасан, - меня всегда удивляют