Самид Агаев. Седьмой совершенный -
27 >
прервемся, наступило время трапезы. Мы дозволяем тебе остаться, и разделить
ее с нами.
- Благодарю тебя повелитель. Разреши мне отнести лекарства и отдать
необходимые распоряжения своему помощнику, он ждет меня.
- Иди и возвращайся.
Врач поклонился и вышел из зала.
* * *
Примерно в это время сахиб аш-шурта, совершив омовение, оставил обувь
при входе и вместе с другими людьми вошел в молитвенный зал. Боковым зрением
он увидел Абу-л-Хасана, идущего вдоль галереи, но виду не подал.
Нижние части колонн, поддерживающих своды потолка, были обернуты
ковровыми дорожками. Ахмад Башир сел возле одной из них, подальше от
деревянного минбара. Через каменные решетки окон, расположенных над
михрабом, лился свет, в котором плавали пылинки. Мусульмане сидели на
коврах, в которых преобладал красный цвет. В зале из-за недостаточного
освещения было сумеречно, но медные рожковые люстры зажигались только по
вечерам. Подумав об этом, сахиб аш-шурта поднял голову и увидев, что сидит
прямо под одной из них, переместился в сторону. Он сидел скрестив ноги и
опустив глаза долу. Ему было тридцать шесть лет. Пятнадцать из них он отдал
службе в полиции и достиг неплохого положения. Большей властью в этом городе
обладал лишь султан, но треть прислуги во дворце была завербована полицией.
Дабира из Багдада все еще не было. Ахмад Башир закрыл глаза и привалился к
колонне. Он уже знал о том, что Ибрахим, исмаилитский даи, находится во
дворце и ждет встречи с человеком по имени Каддах, который выдавал себя за
глазного врача. Сомнений не оставалось, это был именно тот - махди, за
которым прибыл Абу-л-Хасан, и о поимке которого лично его, начальника
полиции, просил сам халиф, но Ахмад Башир еще не принял решения. Халиф
далеко, а ссориться с султаном, гостем и лечащем врачом, которого был махди,
ему не хотелось. Султаны не прощают таких вещей, султаны вообще ничего не
прощают. Сахиб аш-шурта вздохнул, тяжелый был сегодня денек. С самого утра